Спонсоры

Спонсоры

Видео Гиды

Куда поехать:

Петербург - От Фонтанки до площади Восстания

От Фонтанки до площади Восстания

 

Вплоть до середины XIX века Фонтанка служила границей между городом и предместьями. Застройка этой части города каменными домами началась только в 1840-е годы. Архитектурных шедевров тут немного, преобладают здания рядовой застройки трех последних царствований. Невский перестает быть парадным и столичным — за Фонтанкой он по преимуществу торговый и привокзальный, со сгущением гостиниц и заведений общепита разного толка. К юбилею города проходные дворы домов, выходящих на солнечную сторону Невского проспекта, почистили и слегка благоустроили, и теперь от Фонтанки и почти до Московского вокзала можно пройти внутри квартала параллельно проспекту.

Дворец Белосельских-Белозерских (№41) был построен в 1846 году Андреем Штакеншнейдером для богатейшего семейства, князей Рюриковичей. Стиль — необарокко, ближайший прототип — Строгановский дворец. В 1884 году Белосельские-Белозерские продали дворец в казну. Сначала здесь жил бездетный великий князь Сергей Александрович, младший брат Александра III, затем он был назначен московским генерал-губернатором и перебрался в Первопрестольную. Перед революцией во дворце поселился племянник Сергея Александровича, великий князь Дмитрий Павлович, известный петербургский плейбой, один из участников убийства Распутина. Сейчас здесь муниципальный культурный центр и мемориальный музей Анатолия Собчака. Сохранились роскошные интерьеры анфилады второго этажа, стилизованные под Растрелли.

На противоположной стороне проспекта — особняк Сухозанета (№70), неплохое неоклассическое здание пушкинского времени с превосходными интерьерами. Ныне здесь Дом журналиста.

На нечетной стороне в Невский вливается улица Рубинштейна. Утром 18 августа 1997 года на перекрестке Невского и Рубинштейна было совершено одно из самых громких в истории «северного Чикаго» заказных убийств. Служебная «Вольво-940» Михаила Маневича, вице-губернатора Петербурга, председателя Комитета по управлению городским имуществом, выезжала с улицы Рубинштейна (там вице-губернатор жил) на Невский. На переднем сиденье находились Маневич и водитель, на заднем — жена вице-губернатора. После того как машина притормозила на перекрестке, с чердака расположенного напротив дома №76 раздались выстрелы. Пять пуль попали в шею и грудь Михаила Маневича, жена получила касательное ранение в голову, водитель не пострадал. Маневич умер через несколько часов в Мариинской больнице. На чердаке, с которого стрелял убийца, обнаружили югославский автомат с оптическим прицелом. Ни киллер, ни заказчик не найдены.

Перекресток Невского, Литейного и Владимирского проспектов — один из самых оживленных в городе. В доме №47 до революции помещался ресторан «Палкин», любимый литераторами, купечеством и тогдашними геями, затем там находился один из самых больших в Ленинграде кинотеатров, «Титан», а сейчас устроили казино «Премьер» и возобновили ресторан «Палкин». На другом углу Владимирского в 2001 году открылась гостиница «Рэдиссон сас». Дом этот Павел Сюзор перестроил под отель еще в 1880 году. В 1960–1980-е годы здесь работал ресторан «Москва», знаменитый своим кафетерием, вход в который был прямо с угла Невского. Народное название этого места было «Сайгон». Здесь в страшной толчее за чашечкой «маленького двойного» из венгерских эспрессо-машин собирались не признаваемые советской властью поэты, художники, музыканты. Несколько поколений ленинградской богемы — от сверстников Бродского и Довлатова до митьков и рок-н-ролльщиков времен молодых Гребенщикова, Науменко, Цоя — назначали здесь свидания девушкам и встречались с приятелями. Тут же толпились и другие характерные для Невского социальные типы — частные книготорговцы и книгопродавцы, спекулянты золотом из скупки на Рубинштейна, фарцовщики средней руки, глухонемые (их криминальная специальность на Невском — карманные кражи), а также прогуливавшие или закончившие рабочий день инженеры и студенты. Как русская литература, словами Белинского, вышла из «Шинели» Гоголя, так к «Сайгону» восходит большая часть нынешней петербургской культуры.

Еще одним важным местом неофициального Ленинграда в 1950– 1960-е годы был отрезок солнечной стороны Невского от Литейного до улицы Восстания, так называемый «Брод». Здесь стиляги демонстрировали свои брюки-дудочки, торговали джазом на ребрах, клеили девушек музыканты джаз-ансамбля Иосифа Вайнштейна, здесь Сергей Довлатов прогуливался с Асей Пекуровской, а Иосиф Бродский — с Мариной Басмановой.

Самое заметное здание на этом отрезке проспекта — неоклассический особняк с шестиколонным портиком (№86), принадлежащий Союзу театральных деятелей. В 1860–1870-е годы здесь помещался аристократический Английский клуб, где особенный успех в картах имел поэт-демократ Николай Некрасов. На третьем этаже Дома актера — огромный советский ресторан: тяжелые пыльные портьеры, пластиковые цветы, клеенки на столах. Заведение, впрочем, недорогое и вкусное; среди посетителей — актеры и режиссеры. Окна ресторана выходят в любопытный двор с неожиданно изогнутой входной аркой, чугунной террасой и сохранившимися флигелями.

Пушкинская улица, отходящая к югу от нечетной стороны проспекта, и проложена, и застроена в 1870-е годы. Роскошные доходные дома в «парижском» стиле образуют уникальный ансамбль времен Анны Карениной. Дом №10 с конца 1980-х стал крупнейшим петербургским сквотом. Расселенный под капитальный ремонт, он был захвачен художниками и музыкантами. Часть дома им удалось закрепить впоследствии в собственности специально созданного гуманитарного фонда «Свободная культура». Сейчас вход в арт-центр «Пушкинская, 10» — с Лиговского проспекта, через клуб Fish Fabrique.

В середине Пушкинской — небольшой сквер с забавным маленьким памятником Пушкину работы Александра Опекушина (1884). Ахматова любила рассказывать про этот памятник такую историю. В 1937 году с помпой отмечалось столетие со дня смерти поэта, и городские власти решили, что скромный опекушинский Пушкин не соответствует образу великого поэта земли русской. Пригнали кран, чтобы убрать скульптуру, но дети из окрестных домов отбили памятник, а Смольный не решился идти на скандал. Теперь вокруг памятника царит дух расположенной рядом Лиговки и Московского вокзала, в сквере и вокруг гужуются пьяницы и бомжи.

Свое нынешнее название площадь Восстания (до революции — Знаменская) получила потому, что именно здесь утром 27 февраля 1917 года солдаты Волынского полка, распропагандированные унтер-офицером Кирпичниковым, поубивали своих офицеров и, вместо того чтобы разгонять митингующих, дали залп по полицейским. Собственно, с этого и началось восстание гарнизона. Второе историческое событие, произошедшее на площади, — выход Михаила Горбачева из «членовоза» к народу в мае 1985 года. Этот новый вид общения властителей с подданными стал знаком надвигающихся общественных изменений.

Главная привокзальная площадь Петербурга всегда считалась центром городской «красной зоны». В разные десятилетия здесь были места сходок проституток, наркоманов, и всегда наблюдалась пестрая публика, кормящаяся вокзалом и пассажирами. Здесь самая большая в Петербурге гостиница — «Октябрьская», имеющая два здания. Одно из них, №118 по Невскому, занимает целый квартал на северной стороне площади — до революции эта часть называлась «Большой Северной гостиницей».

В начале XX века архитектурными доминантами площади были раннеклассицистическая Знаменская церковь и установленный в центре конный памятник Александру III работы Павла Трубецкого. Памятник свезли во двор Русского музея, церковь взорвали, а на ее месте в 1950-е годы построили павильон станции метро «Площадь Восстания». Там же, где был памятник, в 1985 году установили удивительный по безобразию обелиск-стамеску «Городу-герою Ленинграду».

Здание Московского вокзала построил в 1851 году любимый архитектор Николая I Константин Тон. Точно такой же вокзал автор храма Христа Спасителя и Большого Кремлевского дворца соорудил и в Москве. Архитектурным прототипом вокзального здания стала флорентийская ратуша. В вестибюле — роскошное панно сталинского времени. В 1991 году канонический бюст Ленина в Большом зале заменили на бюст Петра, стилизацию скульптурного портрета работы Бартоломео Растрелли (старшего).

На площади Восстания скрещиваются Лиговский проспект, Гончарная улица, Невский и его продолжение до Александро-Невской лавры, которое в городе называют Старо-Невским проспектом. Старо-Невский застроен в основном в начале XX века. Эта нарядная улица со множеством ресторанов, кофеен и дорогих магазинов известна как центр уличной проституции. К вечеру стайки девиц собираются у остановок общественного транспорта, выискивая среди пассажиров и водителей проезжающих мимо машин потенциальных клиентов.

 

Культурная столица

Для провинциального города в Петербурге слишком много библиотек, музеев и университетов. Использовать этот ресурс с марта 1918 года, когда столица переехала в Москву, петербуржцам стало трудно. В результате с 1920-х годов здесь всегда было множество чудаков, знатоков ненужных дисциплин и знаменитостей для узкого круга: обэриуты с их не рассчитанными на публикацию текстами, краеведы 1920-х, изучившие каждый квадратный сантиметр бывших дворцов, изобретшие «Космическую академию» приятели будущего академика Лихачева. Местом сосредоточения таких молодых людей всегда оставался Невский проспект. Здесь встречались мрачные поэты и художники-экспрессионисты начала 1950-х из группы Арефьева, а в 1956 году прошла демонстрация против искусства соцреализма, приуроченная к открытию выставки Пикассо. Здесь торговали записями Дюка Эллингтона, нанесенными на рентгеновские пленки; у витрин Елисеевского магазина кучковались короли Приморской трассы — фарцовщики. В «Кулинарии» на Малой Садовой пили «маленький двойной» поэты-хелиуты (Владимир Эрль, Сергей Стратановский, Евгений Вензель), позже перекочевавшие в «Сайгон», на угол Владимирского и Невского. Чуть более денежные сверстники Бродского, включая самого будущего лауреата Нобелевской премии, — Сергей Довлатов, Валерий Попов, Андрей Битов, Евгений Рейн, Анатолий Найман, Глеб Горбовский — предпочитали ресторан «Крыша» в гостинице «Европейская», где по вечерам играл джаз и всегда находился кто-нибудь, кто платил по счету. У подножия памятника Екатерине Великой исторически встречались геи. Из курилки Публичной библиотеки в Александро-Невскую лавру отправлялись знатоки религиозной философии. У Литейного обменивались книгами и информацией подпольные букинисты, антиквары, ценители иконописи, специалисты по поддельному Фаберже. В вестибюле кафе «Север» играли в шмен центровые, кормившиеся от Гостиного Двора. Общероссийским центром встреч хиппи-системщиков был садик на Стремянной, около кафе «Эльф». Гребенщиковское поколение «дворников и сторожей» кочевало от магазина пластинок в доме католической церкви до рок-клуба на улице Рубинштейна. Ближе к Лиговке — подпольные катраны, где лохов разводили по-крупному, курили планчик и нюхали марафет. Большинство этих людей рано умерли, спились, сошли с ума, просто сгинули, но они-то и создали Ленинграду репутацию слегка безумного, неврастенического города непризнанных гениев.